ГлавнаяРегистрацияВход Arhi-Logos essays
Понедельник, 26.06.2017, 01:36
Форма входа
Поиск по сайту

Меню сайта

Категории раздела
хроника [98]
ресурсы [71]
вещи и вещества [35]
город [134]
деревня [32]
транспорт [106]
космос [29]
лошади [47]
технологии [76]
деньги [60]
теория [66]
обучение [29]
антропология [52]
этимология [59]
религии [6]
загадки [96]
info [47]
склад [3]
translations [25]

Посетители

Статистика

Яndex, Openstat
Яндекс.Метрика

Поддержать автора
через Яндекс-деньги
через Visa или MasterCard

Главная » Статьи » космос

1961-1965 О послеполетных докладах первых советских космонавтов

 

"Восток-1" Доклад Ю. Гагарина  Госкомиссии 13 апреля 1961 года

Цитируется по источнику retroportal.ru

Доклад о полёте Юрий Гагарин сделал Государственной комиссии утром 13 апреля 1961 года в городе Куйбышев (ныне - Самара) в просторной комнате обкомовской дачи. Дача располагалась на высоком берегу Волги, с балкона третьего этажа открывался прекрасный вид на реку...

Доклад и следом за ним ответы на вопросы членов Госкомиссии заняли в общей сложности два с половиной часа. Речь Юрия Алексеевича Гагарина стенографировалась и записывалась на магнитофонную ленту.

С того дня стенограмма доклада и запись голоса Юрия Гагарина хранились три десятилетия под грифом «Совершенно секретно». Стенограмма впервые была опубликована в 1991 году в журнале «Известия ЦК КПСС», а два фрагмента записи голоса космонавта - в том же году на грампластинке звукового журнала «Кругозор»...

Совершенно секретно. Фотокопия первой страницы подлинника Доклада Юрия Алексеевича Гагарина на заседании Государственной комиссии в городе Куйбышев 13 апреля 1961 года (из архива ЦК КПСС)

Фотокопия первой страницы доклада Юрия Гагарина на
    заседании Госкомиссии в городе Куйбышев 13 апреля 1961 года

«Последняя предстартовая подготовка производилась утром. Она началась с проверки состояния моего здоровья и определения надёжности датчиков для записи физиологических функций, которые были наклеены накануне вечером. Затем производились запись физиологических функций на медицинской аппаратуре и медицинское обследование. Всё это прошло хорошо. По мнению врачей, которые осматривали и записывали данные организма, - состояние мое было хорошим. Сам я чувствовал себя хорошо, так как перед этим хорошо отдохнул и выспался.

После этого штатной командой боевого расчёта производилось одевание скафандра. Скафандр одели правильно, подогнали, опрессовали. Затем положили меня в технологическое кресло, пробовали, как на скафандре лежит подвесная система, вентиляцию скафандра, проверили связь. Всё действовало хорошо.

Затем состоялся выезд на стартовую позицию в автобусе. Мы вместе с моими друзьями-космонавтами (моим заместителем был Титов Герман Степанович) и начальниками поехали на старт. На старте меня на лифте подняли к кабине корабля. Посадка в кресло осуществлялась штатным расчётом, которым руководил Олег Генрихович Ивановский. Все подсоединения и подключения были осуществлены хорошо. Проверка оборудования также прошла хорошо. Связь была двухсторонняя, устойчивая. Хорошая связь.

Настроение в это время было хорошее, самочувствие хорошее. Доложил о проверке оборудования, о готовности к старту, о своём самочувствии. Всё время была непрерывная связь.

Затем было произведено закрытие люка номер 1. Слышал, как его закрывают, как стучат ключами. Потом начинают люк вновь открывать. Смотрю, люк сняли. Понял, что-нибудь не в порядке. Мне Сергей Павлович говорит: «Вы не волнуйтесь, один контакт почему-то не прижимается. Всё будет нормально». Расчётом скоро были переставлены платы, на которых установлены концевые выключатели. Всё подправили и закрыли крышку люка. Всё было нормально.

Объявили часовую готовность, получасовую, записали физиологические функции. В общем, всё проходило нормально. Самочувствие было хорошее. Настроение также хорошее.

Потом объявили пятнадцатиминутную готовность. Надел гермоперчатки. Закрыл шлем. Пятиминутная готовность. Минутная готовность и старт. До этого было слышно, как разводили фермы. Получаются какие-то мягкие удары по конструкции ракеты. Ракета как бы немножко покачивалась.

Потом началась продувка. Слышал, как работали клапана. Затем был произведён запуск. Двигатели вышли на предварительную ступень. Появился легкий шум. Затем на промежуточной ступени шум усилился. Когда двигатели вышли на главную, основную ступень, шум усилился, но не был слишком резким, который заглушал или мешал бы работе. Шум приблизительно такой же, как в самолете. Я готов был к гораздо большему шуму. Затем ракета плавно, мягко снялась со своего места. Я даже не заметил, когда она пошла. Потом чувствовал, как по конструкции ракеты пошла мелкая дрожь. Характер вибрации: частота большая, амплитуда небольшая.

Я приготовился к катапультированию. Сижу, наблюдаю процесс подъёма. Слышу, докладывает Сергей Павлович о том, что идет 70 секунда. В районе 70 секунды плавно меняется характер вибрации. Частота вибрации падает, а амплитуда растёт. Возникает как бы тряска. Потом постепенно эта тряска затихает, и к концу работы первой ступени вибрация становится такой же, как в начале её работы. Перегрузка плавно растёт, но она вполне переносимая, как на обычных самолетах. Примерно 5ж. При этой перегрузке я вел всё время репортаж и связь со стартом. Было несколько трудно разговаривать, так как стягивало все мышцы лица. Несколько поднапрягся. Дальше перегрузка стала расти, достигла своего пика и начала плавно уменьшаться. Затем почувствовал резкий спад перегрузки. Ощущение было таким, как будто что-то сразу отрывается от ракеты. Почувствовал что-то вроде хлопка. При этом резко упал шум. Будто возникло состояние невесомости, хотя в это время перегрузка примерно равна 1. Затем опять появляется и начинает расти перегрузка. Начинает прижимать к креслу, уровень шума значительно меньше. На 150 секунде отделился головной обтекатель. Процесс очень яркий. Получился толчок, хлопок. Одна половина обтекателя как раз была против «взора». У меня светофильтр «взора» был закрыт, а шторка открыта. Обтекатель медленно пошёл вниз от «взора», за ракету.

аудиофайл в первоисточнике вместо пропущенного текста

В это время вёл устойчивую хорошую связь с Колпашевом - «Зарей 2».

При пролёте Елизово связь была нормальной. Я несколько раз повторял свои доклады и донесения. Как только произошло разделение, сразу же включился цикл номер 1, пошёл прибор контроля режима спуска, подвижный индекс, пошли часы. Вся система спуска заработала. Произвёл доклад. Связь с Елизовым прекратилась примерно, когда по глобусу было 30° северной широты. Сразу после доклада по УКВ, произвёл доклад по КВ. Но по KB подтверждение докладов и команд в это время ни от кого не получал. Связи не было. Примерно градусов около 30 северной широты услышал «Амурские волны», которые передавал Хабаровск. На этом фоне услышал телеграфные позывные «ВСН» — «Весны». В это время я опять начал связь с «Весной», но никто не отвечал. Производил записи наблюдений в бортжурнал.

При пролёте над морем поверхность его казалась серой, а не голубой. Поверхность неровная, как бы в виде песочных барханов на фотографии. Мне кажется, что сориентироваться над морем будет вполне возможно. Можно вести ориентировку, привязаться к местности, сориентировать корабль для включения тормозной установки.

Доклады осуществлял в соответствии с заданием в телеграфном и телефонном режимах. Произвёл прием воды и пищи. Воду и пищу принял нормально, принимать можно. Никаких физиологических затруднений при этом я не ощущал. Чувство невесомости несколько непривычное по сравнению с земными условиями. Здесь возникает такое ощущение, как будто висишь в горизонтальном положении на ремнях, как бы находишься в подвешенном состоянии. Видимо, подогнанная плотно подвесная система оказывает давление на грудную клетку, и поэтому создается такое впечатление, что висишь. Потом привыкаешь, приспосабливаешься к этому. Никаких плохих ощущений не было.

Производил записи в бортжурнал, доклады, работал телеграфным ключом. Когда принимал пищу, пил воду, пустил планшет, и он с карандашом «плавал» передо мной. Затем надо было мне записать очередной доклад. Взял планшет, а карандаша на месте не оказалось. Улетел куда-то. Ушко было привернуто к карандашу шурупчиком, но его, видимо, надо было или на клей поставить, или потуже завернуть. Этот шуруп вывернулся, и карандаш улетел. Свернул бортжурнал и вложил в карман. Всё равно не пригодится, писать же нечем.

В это время я был в тени Земли, а ещё до входа в тень Земли всё время производил запись на магнитофон. Перед входом в тень Земли в магнитофоне кончилась вся лента. Магнитофон не работал.

Я принял решение перемотать ленту, чтобы произвести дальнейшие записи. Переключил его на ручное управление и перемотал. По-моему, не до конца перемотал. И затем, когда производил доклады, то запись на магнитофон осуществлял вручную, так как при автоматической работе магнитофона он почти всё время работает и, естественно, много расходуется ленты. Это вызывается высоким уровнем шума в кабине.

Перед этим я вошёл в тень Земли. Вход в тень Земли очень резкий. До этого временами наблюдал сильное освещение через иллюминаторы. Приходилось отворачиваться от него или прикрываться, чтобы свет не попадал в глаза. Затем посмотрел в один иллюминатор - на горизонте ничего не видно. Темно. В другой («взор») - тоже темно. Думаю, что же такое? Заметил по времени, что это связано со входом в тень.

В это время корабль вращался, градуса 2 - 3 в секунду. Горизонта и Земли не было видно. Звёзд тоже не видно. Но тут я сообразил, что, очевидно, попал иллюминатор на Землю. Когда «взор» и иллюминатор выходили на небо, то на чёрном его фоне видны звёзды. Иногда в иллюминатор попадало 2 - 3 звезды каких-то созвездий. Но созвездия определить было трудно, потому что не всё созвездие попадает в иллюминатор. Включилась солнечная система ориентации, о чем я доложил по KB и по телеграфу.

Начал расходоваться воздух. При работе солнечной ориентации воздух расходовался из обоих систем одновременно. К моменту выхода из тени давление в системах ориентации было примерно 150 - 152 атмосферы. Я почувствовал, что когда включилась система ориентации, угловое перемещение корабля изменилось и стало очень медленным, почти незаметным. В это время производил доклад по KB и через систему «Сигнал» в телеграфном режиме.

При подлёте примерно градусов до 40 южной широты я не слышал Землю. Градусов около 40 - 45 южной широты по глобусу слабо стала прослушиваться музыка и позывные. Меня телефоном вызывали: «Кедр, я Весна» и ещё что-то говорили, но остальных слов я разобрать не мог. Позывные повторялись три раза. Я сразу включился на передачу, стал передавать: «Как меня слышите? Ответьте на связь». Чем ближе подлетал к апогею, тем больше улучшилась слышимость, и, примерно, когда проходил мыс Горн, (в апогее) получил очередное сообщение. Мне передали, что меня поняли, и я очень хорошо понял это. Мне сообщили, что корабль идёт правильно, орбита расчётная, все системы работают хорошо. Я соответственно продолжал доклады.

Перед выходом из тени я внимательно смотрел в иллюминатор «взора», который был под углом к горизонту. Очень хорошо был виден горизонт. По самому горизонту наблюдал радужную оранжевую полосу, напоминавшую по своей окраске цвет скафандра. Далее окраска немного темнеет и цветами радуги переходит в голубой цвет, а голубой переходит в чёрный цвет. Совсем чёрный. В это время стало плавно падать давление в системах ориентации. Почувствовал более упорядоченное движение объекта, по тангажу. Затем корабль стал рыскать. Я понял, что системой солнечной ориентации Солнце «загоняется» в центральный датчик. Вскоре корабль приобрел устойчивое исходное положение для спуска. Тормозной двигательной установкой был направлен на Солнце и довольно устойчиво. В это время была очень хорошая ориентация по «взору». Во внешнем кольце весь горизонт был вписан совершенно равномерно. Видимые мною предметы двигались строго по стрелкам «взора», то есть так как нужно при осуществлении ориентации вручную, затем Земля плавно начала уходить в левый угол, вперед (от ног).

В это время производил доклады. В системе ориентации давление постепенно падало и к моменту запуска тормозной двигательной установки было примерно 110 атмосфер. Производил записи на магнитофон, доклады по телеграфу и телефону, по КВ. В это время КВ-связь была хорошая. Очевидно, со мной работали радиостанции Москвы.

На 56 минуте прошла первая команда. Я сразу доложил об этом. Ориентация была хорошей, корабль некоторое время имел вращение по крену, но очень малое. За время, как корабль вышел из тени и до включения тормозной двигательной установки, он развернулся примерно градусов на 30. Может быть, даже несколько меньше. Затем прошла вторая команда. При этом я опять сделал доклад в телефонном и телеграфном режимах. Заметил давление в баллоне тормозной двигательной установки, давление в системе ориентации, показания всех приборов, время прохождения команды и всё записал на магнитофон. Приготовился к спуску. Закрыл правый иллюминатор. Притянулся ремнями, закрыл гермошлем и переключил освещение на рабочее. Затем в точно заданное время прошла третья команда. Как только погасло окошко при прохождении третьей команды, я стал наблюдать за давлением в тормозной двигательной установке и в системе ориентации. Оно стало резко падать с 320 атмосфер. Стрелка прибора чётко шла на уменьшение давления. Я почувствовал, как заработала тормозная двигательная установка. Через конструкцию ощущался небольшой зуд и шум. Я засек время включения тормозной двигательной установки. Перед этим секундомер поставил на нуль. Тормозная двигательная установка работала хорошо. Её включение произошло резко. Перегрузка наросла немного, и потом резко опять появилась невесомость. Стрелки в этот момент в системе автоматической ориентации и в баллоне тормозной двигательной установки сразу прыгнули на нуль. Время работы тормозной двигательной установки составило точно 40 секунд.

аудиофайл в первоисточнике вместо пропущенного текста

Через минуты три подошла автомашина ЗИЛ-151. На ней прибыл майор артиллерист товарищ Галимов из дивизиона. Мы представились друг другу. Я попросил как можно побыстрее сообщить в Москву. Выставили часового у парашютов, и поехал вместе с ним в часть.

Приехали в часть. Он вызвал командный пункт дивизии. Потом вызвали командующего округом. Через командующего округом доложили в Москву обо всём. Поступила команда задержаться на месте приземления. Я там на радостях сфотографировался пару раз. К этому времени я уже снял оболочку скафандра. На мне была только голубая тепловая одежда, а в оранжевой и серой оболочке и в гермошлеме я не фотографировался. Скафандр мы положили в машину. Когда уезжали, я видел вертолет, который шёл от города Энгельса. К этому времени я уже спросил и твёрдо знал, что город Энгельс рядом. Мы поехали на место приземления. Я знал, что это поисковая группа прибыла на вертолёте. Едем по шоссе и видим, что вертолёт поднялся и идёт к военному гарнизону. Мы выскочили из машины, начали махать ему. Вертолет приземлился. Находившиеся на нём генерал-лейтенант и полковник взяли меня на борт вертолёта. Я сказал, что сейчас сюда должен прилететь генерал Каманин и генерал Агальцов, и что мне надо быть возле места приземления. Садимся около места, где лежат мои парашюты. Мне передали команду, чтобы лететь в город Энгельс. Мы сразу поднялись и полетели туда.

Как только вышел из вертолета, генерал Евграфов сразу же вручил мне телеграмму от Никиты Сергеевича Хрущёва. Поздравительная телеграмма. Я тут прослезился. Наплыв чувств. Затем сразу по телефону связались с Главнокомандующим ВВС. Я доложил Главному Маршалу авиации товарищу Вершинину о выполнении задания. Он меня поздравил с выполнением задания, поблагодарил, поздравил с присвоением воинского звания «майор». Я ответил как положено. Пожелал мне всего хорошего. Главнокомандующий сказал, что сейчас соединят меня по телефону с Никитой Сергеевичем Хрущёвым и Леонидом Ильичём Брежневым. Соединили с товарищем Брежневым. Я доложил о выполнении задания, о том, что все системы работали хорошо, что приземление произошло в заданном районе, что чувствую себя хорошо. Он поздравил меня, пожелал всего хорошего. Я поблагодарил. Он сказал, что скоро нам будет звонить Никита Сергеевич Хрущёв. Мы поехали с генералом Агальцовым на «ВЧ». Вскоре нам позвонил Никита Сергеевич Хрущёв. Я доложил о выполнении задания. О хорошей работе всех систем, о своем самочувствии. Он поблагодарил за выполнение задания, поздравил с окончанием полёта, поинтересовался моей семьёй, родителями. Я сердечно поблагодарил Никиту Сергеевича Хрущёва за его внимание, за отеческую заботу. Он сказал мне: «До скорой встречи в Москве».

Затем было поздравление корреспондента «Правды», корреспондента «Известий» и главного агитатора-пропагандиста товарища Ильичёва. Я поблагодарил их за дружеские, теплые слова, которые они высказали в мой адрес. Они просили меня сказать несколько слов читателям «Правды». На их поздравления с подвигом я ответил, что собственно подвиг не столько мой, сколько всего советского народа, всех инженеров, техников, представителей советской науки. После этого генерал-полковником Агальцовым было принято решение лететь в Куйбышев. Сели на самолет. С трудом пробились через толпу, которая там образовалась. Всем хочется посмотреть. Добрались к машине. Прилетели. Ну вот и всё.» полный текст

Далее следовали вопросы членов Государственной комиссии Юрию Гагарину. Текст вопросов и ответов в машинописном варианте составил 10 листов... Задавал уточняющие вопросы первому космонавту и делал комментарии по ходу его доклада и главный конструктор космического корабля Сергей Павлович Королёв. Его рукописные комментарии хранятся сегодня в фондах московского Мемориального дома-музея академика С.П.Королёва.

Первая страница комментариев Сергея Павловича Королёва к Докладу Юрия Гагарина Госкомиссии 13 апреля 1961 года (фотография подлинника из фонда Дома-музея С.П.Королева в Москве)

 Первая страница комментариев Сергея Павловича Королёва к докладу Юрия Гагарина Госкомиссии 13 апреля 1961 года

Вечером 13 апреля Королёв и члены Госкомиссии вылетели в Москву. Юрий Гагарин - на следующий день в 10 часов 40 минут...

Строки из дневника Николая Каманина, датированные 13 апреля: «...нас замучили телефонные звонки и корреспонденты, пробравшиеся на дачу. Они готовы беспрерывно снимать, фотографировать и задавать бесконечные вопросы. Удалось лишь немного погулять и поиграть в бильярд.

Во второй половине дня Юра начал готовиться к встрече в Москве. Рапорт Хрущёву он освоил за полчаса, но первое время излишне торопился. Две-три тренировки устранили этот недостаток. Выступление на Красной площади также было подготовлено довольно быстро. Я уже знал по выступлениям Юры ещё до полёта, что он обладает задатками неплохого оратора.

Вечером два раза звонил Брежнев и несколько раз Вершинин. Обоих беспокоила завтрашняя погода (прогноз был плохим) и порядок выхода из самолёта на Внуковском аэродроме. С Брежневым договорились, что из самолёта первым выходит Гагарин, идёт по дорожке к правительственной трибуне и рапортует Хрущёву, а мы выходим вслед за Гагариным и останавливаемся у подножья трибуны.

Перед сном Юра примерил новую форму и шинель. Раза два я изображал Хрущёва, а он подходил ко мне с рапортом...»

P.S. В газете «Известия» от 14 декабря 1993 года Михаил Колесниченко сообщил: «...отчёт Юрия Гагарина о первом полёте, в котором он, в частности, даёт описание облика Земли и рассказывает о своих ощущениях, вызванных невесомостью, был, в конечном счёте, оценён в 354 500 долларов США». Эти сведения есть в каталоге декабрьского (1993 года) аукциона «Сотби»...

"Восток-2" Доклад Г. Титова Госкомиссии

После приземления Титова привезли в Куйбышев, где на Государственной комиссии он сделал свой первый доклад.

С сайта Росархива "Доклад о полете на космическом корабле-спутнике «Восток-2» летчика-космонавта майора Титова Германа Степановича 6-7 августа 1961 г.РГАНТД. Ф.24 оп.1 д.3 л.11-11об." via

 

На второй странице: "На небольшой высоте я с креслом отделился от корабля, после чего была введена парашютная система, на которой я и совершил приземление. Поблизости благополучно приземлился корабль." Хм, штатное катапультирование на "Востоках" производилось на высоте от 10 до 8 км, эту высоту никак не назовешь небольшой. Если ниже, то катапультирование уже нештатное. Что это было? Титов плохо знает матчасть или неведомые корректоры накосячили?

"Восток-3" Доклад А. Николаева Госкомиссии

Доклад летчика-космонавта СССР майора А.Г. Николаева о полете на корабле-спутнике "Восток-3" 11-15 августа 1962 г. РГАНТД. Ф. 24. Оп. 1. Д. 6. Л. 28, 28 об. via

 

 

"Восток-3" и "Восток-4" Доклад А. Николаева и П. Поповича Госкомиссии

Доклад летчиков-космонавтов СССР майора А.Г. Николаева и подполковника П.Р. Поповича о групповом полете на кораблях-спутниках «Восток-3» и «Восток-4» 12-15 августа 1962 г. РГАНТД. Ф. 24. Оп. 1. Д. 10. Л. 38, 38об. via

 

Доклад Поповича: «Задание выполнил, готов снова лететь. Следует несколько сократить медицинский осмотр перед стартом. На старте связь иногда пропадала... Провел ориентацию в тени Земли. Очень хорошо виден «бег» Земли, особенно при редкой облачности. Ориентировать корабль по звездам и земным целям можно, если расширить возможности ручной ориентации... УКВ-режим не нужно включать автоматически (очень много шума до начала связи). Когда сам включаешь УКВ, шума меньше. Связь с «Соколом» была очень хорошей, особенно за экватором... Все медицинские тесты и вестибулярные пробы выполнял. При резком движении головой вперед и назад ощущались некоторые ненормальности. Пульс в космосе был 54–60 ударов в минуту, полный и ритмичный. Сон хороший — за ночь просыпался один раз. На ночь выключал вентилятор скафандра... Катапультирование было плавное. После открытия основного парашюта зачековал запасной, как и Николаев. Через 20 минут появился поисковый самолет. Отстрела антенн НАЗа не было (как и у Николаева)...» via

"Восток-5" доклад В. Быковского Госкомиссии

Цитируется по дневникам Н. Каманина 20 июня 1963 г. Куйбышев 

Доклад Быковского (дается с сокращениями — Ред.).

«Предстартовая подготовка прошла хорошо, переносы старта на меня не повлияли. В скафандре перед посадкой в корабль было жарковато. Плохо было с УКВ-связью. Потом я увидел, что люк не закрыли, возились с фалой. Старт перенесли на 30 минут. Сергей Павлович сказал: «Ты не волнуйся, у нас еще есть в запасе 2–3 часа». А Гагарин ничего не говорил.

Взлет произошел в 14 часов 59 минут, а по радио объявили — в 15 часов. Работу двигателей ракеты слышал слабо. Перегрузки — плавные, отделения первой ступени почти не заметил. Включения третьей ступени я не почувствовал. По окончании работы третьей ступени слышал хлопок. В момент разделения видел снежинки, пытался ориентировать корабль для наблюдения за последней ступенью. У самого края Земли наблюдал большую мерцающую звезду и вскоре вошел в тень Земли. Задание на полет выполнял по виткам, задержку старта я решил не учитывать. За 10 минут ориентации «израсходовал» 10 атмосфер давления в воздушных баллонах. Корабль легко шел за ручкой управления. Мне потребовалось еще 5 атмосфер на ориентацию корабля по посадочному режиму. Закрутил корабль вправо по крену, ориентируясь по звездам и Луне, засек скорость вращения корабля — один оборот за 8 минут. После успокоения корабль уходил по тангажу, поэтому для сохранения ориентации приходилось тратить воздух.

Волгоград я не видел, район был закрыт облачностью. Наблюдал третью ступень ракеты. Увидеть «Восток-6» не удалось, хотя я и пытался это сделать. На Земле отлично видны лесные массивы, квадраты полей, реки и русла пересохших рек. Хорошо видны острова. Видел Ленинград, Каир, Нил. В морях видны волны и буруны от кораблей. В Норвегии хорошо различал фиорды и снежные вершины. Ночью во «Взоре» видел вспышки молний. В отвязанном состоянии ночью видел в Южной Америке огни городов. Над Францией видел инверсионный след от самолета.

Проводил киносъемку на черно-белую пленку, снимал горизонт, Луну, Землю. При выходе из тени под Землей есть темный ореол, который светлеет и превращается в яркую зарю. Кассета плохо входила в киноаппарат, и его заедало. Одна кассета была не заряжена. Проводил научные эксперименты. В пробирке с жидкостью был пузырек воздуха, при встрясках он сохранялся целым. Наблюдал рост гороха. Проводил все пробы и резко двигался, но расстройств не наблюдал. Первые сутки двигался осторожно, потом много занимался физкультурой. Проверял адаптацию зрения. Бинокль ничего не дает, его трудно настроить. Смотрел на Землю через киноаппарат. Дозиметры были без движения. Дневные наблюдения вел через светофильтр, желтый фильтр снимает дымку, пробовал наблюдать солнечную корону, но ничего не видел. Над горизонтом есть белая светящаяся полоса, это, возможно, облачность. Облака различаются по ярусам. Полярных сияний и свечения атмосферы я не видел.

При отвязывании я не спешил, смотрел на таблицу и делал, как учили Попович и Николаев. После отвязывания сперва «пошла» вверх голова, и я животом «прилип» к потолку. Плавал целый виток, ощущения приятные. Плохо, что при плавании приходится выключать вентилятор скафандра. При втором плавании подплывал к иллюминаторам, видел антенну и кусок болтающейся обшивки. С закрытыми глазами трудно ориентироваться. Плавать мне нравилось, и я ждал витки, на которых было запланировано плавание. Все оборудование кабины, кроме часов, расположено удобно, но показания приборов снимать трудно. Сверку и коррекцию глобуса проводил один раз в сутки. Глобус работает точно. Скафандр вентилируется хорошо, на ночь вентиляцию выключал. Гермошлем мешал и давил справа. Питание хорошее, но принимать его перед стартом не стоит. Размещение рационов питания было перепутано. Пустые тубы и пакеты мешают. Аптечка размещена далеко, и без отвязывания ей невозможно воспользоваться. На третий день принял слабительное и воспользовался АСУ. За первый день полета температура в кабине понизилась с 30 до 15 градусов. Получил команду поддерживать температуру на уровне 10 градусов.

На старте было плохо со связью. «Весна-1» много мешала УКВ-связи. «Весну-1» отлично слышал в южном полушарии. С «Весной-2» связь все время была хорошей. При снижении орбиты помехи в радиосвязи увеличились. «Чайку» услышал сразу после выхода ее на орбиту, связь в первые сутки между кораблями была отличной, но на вторые сутки похуже, а на третьи сутки мы слышали только Землю. С морскими судами связи не было. Надо практиковать телеграфную связь.

Когда мне сказали, что спуск будет на 82-м витке, то стали поступать путаные телеграммы. Гагарин передал: «Чайка» села — теперь твоя очередь». Я передавал прохождение всех команд по телеграфу. Работу солнечной ориентации заметил, ТДУ включилась плавно, работала 39 секунд. До разделения отсеков корабля было беспорядочное быстрое вращение. Больших перегрузок не было. Был сильный хлопок при отстреле люка, а через 2 секунды после этого произошло плавное катапультирование. Спустился между двух деревень в степной местности. Вскоре подъехал всадник, а затем — машина. Мне помогли снять скафандр, пока его снимал, собралось более ста человек. Потом появились самолеты Ан-2 и Ил-14. Толпа людей не дала мне связаться с ними по радио. На «Волге» поехали к кораблю, который опустился в 1,5–2 километрах от меня». via

"Восток-6" доклад В. Терешковой Госкомиссии

Цитируется по дневникам Н. Каманина 20 июня 1963 г. Куйбышев

Доклад Терешковой (дается с сокращениями — Ред.).

«Старт «Востока-6» прошел отлично. Связь была хорошей, слышала все команды. Перегрузки были слабые, ниже пяти. Во «Взор» и боковой иллюминатор видела Землю. Видела в правый иллюминатор третью ступень. При переходе к невесомости неприятных ощущений не было. Работала по программе. Связь с «Ястребом» установила в тени Земли. Видела звезду раза в три ярче Веги, которую приняла за «Восток-5». При включении ориентации слышала хлопок, подобный удару по пустому бидону. Первая ориентация не получилась. Меня предупредили, что на 38-м витке со мной будет говорить «20-й» (позывной С.П.Королева — Ред.) о ручной ориентации. На 45-м витке я за 20 минут сориентировала корабль по-посадочному. Думаю, что отказа системы ориентации не было. Работать с оборудованием трудно: я не дотягивалась до глобуса и других приборов. Приходилось частично отвязываться от подвесной системы.

 

Проводила киносъемку городов, облаков, Луны. Делать съемку и записывать, что снимаешь, очень трудно. Биологические эксперименты я не выполнила — не смогла достать объекты. Дозиметры стояли на нуле. Салфетки гигиенические плохо смочены и очень малы. Нужно что-то иметь для чистки зубов. Проводила наблюдения со светофильтрами. На горизонте есть светящаяcя полоса. Над Южной Америкой наблюдала грозы. Ночью города легко определяются. Лунное освещение Земли и облачности очень красивое. Созвездия определять трудно. Солнечную корону не наблюдала.

Первые сутки я скафандра не ощущала. На вторые сутки появились ноющие боли на правой голени, а на третьи сутки это уже беспокоило. Гермошлем мешал, давил на плечо. Шлемофон давил на левое ухо. Поясные датчики мне не мешали. Под датчиком на голове ощущались зуд и боль. Система кондиционирования все время работала хорошо. При взлете температура в кабине корабля была 30 градусов, в конце первых суток полета — 23 градуса, а в начале вторых суток снизилась до 12 градусов и затем держалась на этом уровне.

Радиосвязь работала хорошо. При включении УКВ были помехи. Самая лучшая связь была во второй половине зоны связи. На экваторе много помех. «Весна-1» и «Весна-4» хорошо слышны на крайнем юге. В первые сутки полета связь с «Ястребом» была отличной, в первой половине вторых суток — удовлетворительной, а потом связи с ним не было, но я слышала передачи ему с Земли. Очень радостно было сознавать, что рядом летает «Ястреб». Во вторые сутки я один раз имела связь с «Весной-12» (корабль). Освещение кабины хорошее. При выдаче команд коррекции путали цифры.

Невесомость неприятных ощущений не вызывала. Руки плавают, и их хочется спрятать под подвесную систему. При физзанятиях хотелось упираться в кресло. Хлеб очень сухой, я его не ела, хотелось черного хлеба, картошки и лука. Вода холодная и приятная. Соки и котлеты понравились. Меня один раз стошнило, но это из-за пищи, а не из-за вестибулярного расстройства. Пользоваться АСУ в космосе легче, чем на Земле. Психологические пробы ничем не отличались от земных. По фотометру сделала два измерения. Сломались оба карандаша, записывать было нечем.

Провела всю подготовку к спуску и доложила о готовности. Еще в тени Земли включилась солнечная ориентация. Включение ТДУ было слабо слышимым. О прохождении команд я передавала по телеграфу. К Земле летела спиной. Разделение отсеков произошло рывком. Корабль сначала шел устойчиво, а потом были раскачивания. Перегрузки — не более 8. Когда покрытие корабля горело, то мимо иллюминатора летели хлопья. В кабине после срабатывания притяга много дыма и пыжей. Кресло из корабля выходит очень плавно и отделяется быстро. После раскрытия парашюта внизу увидела корабль. Корабль, кресло и я приземлились рядом. Необходимо сделать управление куполом парашюта, так как я приземлилась спиной. Прибежали люди и стали мне помогать. В 400 метрах от меня находился корабль. Через час прилетел самолет, и спустились два парашютиста. Через 3 часа я доложила Н.С.Хрущеву по телефону о благополучном окончании полета». via

См. также:

1961-1965 О бортовых журналах первых советских космонавтов

1961-1963 Психологический карантин для первых советских космонавтов?

 

статья относится к разделу Шаг 5 Анализ первых пилотируемых полетов СССР 1961-1965 гг. на индексной странице "Космический обман"

 
Категория: космос | Добавил: igrek (03.12.2015)
Просмотров: 1954
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

  I.Grek © 2017
Конструктор сайтов - uCoz