ГлавнаяРегистрацияВход Arhi-Logos essays
Вторник, 24.10.2017, 06:59
Форма входа
Поиск по сайту

Меню сайта

Категории раздела
хроника
здоровье
обучение
финансы
технологии
история
разное
космос

Посетители

Статистика

Яndex, Openstat
Яндекс.Метрика

Календарь
«  Апрель 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Архив записей

Поддержать автора
через Яндекс-деньги
через Visa или MasterCard

Главная » 2016 » Апрель » 26 » Почему в древности вместе со знатными людьми хоронили их слуг?
22:55
Почему в древности вместе со знатными людьми хоронили их слуг?

У многих древних народов существовал обычай вместе с умершим "начальником" хоронить его жену, слуг, рабов, лошадей. Слегка погуглив, обнаруживаем что так делали скифы, инки, миштеки в древней Мексике, в древней Японии, в древнем Китае и т.п. 

Ну ладно, "начальник" умер, с кем не бывает. Но остальных-то за что убивали?
Ученые, как обычно, все непонятное объясняют иррациональными причинами: сваливают на религию, верования, типа все личные вещи и бытовое окружение умершего шефа пригодятся ему в загробной жизни.
 
Интересно, как объяснят ученые существование такого однотипного обычая у разных народов в совершенно разных точках земного шара, в разное время и при очень разных верованиях? Опять в иррациональное ударятся, в какое-нибудь коллективное бессознательное, первобытные архетипы?
 
Рискну выдвинуть версию, что такой обычай вызван совершенно рациональными причинами - обеспечением личной безопасности господина начальника по принципу круговой поруки приближенных. Пока он жив, все приближенные тоже живут хорошо, кормятся с барского плеча, но каждый знает, что в случае его смерти их тоже неизбежно похоронят вместе с ним. 
 
Поэтому каждый будет действовать по принципу  "сам погибай, а начальника выручай". Так хоть будет шанс выделиться если повезет остаться в живых, а иначе - все равно смерть. Все за одного.
 
Обычай помещать в могилу личные вещи, оружие, драгоценности умершего начальника страхует от убийства по корыстным мотивам с целью завладения этими личными предметами - все они гарантированно никому не достанутся. Владение чужим именным предметом роскоши при таком положении дел всегда будет поводом для уверенности в ограблении или убийстве начальника с корыстной целью. Кстати, рабы тоже считались личным имуществом.
 
Косвенно мои предположения подтверждаются историей правила убивать рабов после смерти господина в древнем Риме. В более ранний период убивали всех его домашних рабов даже если смерть наступила в другом городе и даже в случае ненасильственной смерти. Затем произошло некоторое смягчение и казни подлежали рабы, находившиеся расстоянии слышимости крика о помощи при насильственной смерти.
 
Тема вообще интересная: как и где в древности реализовывали систему сдержек и противовесов, круговой поруки, кровной мести, заложники, аманаты всякие, янычары и проч.
 
Видимо надо будет добавить цитат и ссылок, хоть они и перегружают текст. 
 
Доп.1: 400 убитых рабов Педания Секунда
извлечение из книги Гельмут Хёфлинг - Римляне, рабы, гладиаторы: Спартак у ворот Рима - Страница 34 (жирным шрифтом выделено мною - I.Grek)

 

"Рабы — разумный скот для властителей мира

Один — за всех, все — за одного. Круговая порука рабов

За несколько месяцев восстание гладиаторов разрослось в войну рабов. Одни вырывались из тюрем гладиаторских школ, другие массами бежали из хижин и эргастулов крупных землевладельцев, ибо они, по римскому закону считавшиеся не людьми, а вещами, вместе страдали под игом господ, угнетавших и унижавших их. Таким «двуногим скотом» можно было обладать и распоряжаться, как и любой другой вещью. Раб был бесправен и на веки вечные отдан на милость своего господина.

На редкость ясное представление о структуре римского общества, трудящиеся слои которого составляли рабы и вольноотпущенники, дает скандал вокруг массовой казни, последовавшей вслед за убийством преступным рабом в 61 г. н. э. городского префекта богача Луция Педания Секунда. Этот случай очень подробно описывается в Тацитовых «Анналах». Рассказав о привлекших всеобщее внимание преступлениях некоего сенатора, совершенных им в том же году, он переходит к интересующей нас теме:

«Немного позднее префекта города Рима Педания Секунда убил его собственный раб то ли из-за того, что, условившись отпустить его за выкуп на волю, Секунд отказал ему в этом, то ли потому, что убийца, охваченный страстью к мальчику, не потерпел соперника в лице своего господина. И когда в соответствии с древним установлением всех проживавших с ним под одним кровом рабов собрали, чтобы вести на казнь, сбежался простой народ, вступившийся за стольких ни в чем не повинных, и дело дошло до уличных беспорядков (таким образом, в эпоху императора Нерона (54–68 гг. н. э.) народ восставал против строгих правил древности и требовал их смягчения, рассматривая при этом и рабов в качестве людей, являвшихся, однако, людьми лишь де-факто, де-юре же продолжавших оставаться вещами. — Авт.) и сборищ перед сенатом, в котором также нашлись решительные противники столь непомерной строгости, хотя большинство сенаторов полагало, что существующий порядок не подлежит изменению. Из числа последних при подаче голосов выступил со следующей речью Гай Кассий:

«Я часто присутствовал, отцы сенаторы, в этом собрании, когда предлагались новые сенаторские постановления в отмену указов и законов, оставшихся нам от предков; я не противился этому, и не потому, чтобы сомневался, что некогда все дела решались и лучше, и более мудро и что предлагаемое преобразование старого означает перемену к худшему, но чтобы не думали, что в своей чрезмерной любви к древним нравам я проявляю излишнее рвение. Вместе с тем я считал, что если я обладаю некоторым влиянием, то не следует растрачивать его в частных возражениях, дабы оно сохранилось на тот случай, если государству когда-нибудь понадобятся мои советы. Ныне пришла такая пора. У себя в доме убит поднявшим на него руку рабом муж, носивший консульское звание, и никто этому не помешал, никто не оповестил о готовящемся убийстве, хотя еще нисколько не поколеблен в силе сенатский указ, угрожающий казнью всем проживающим в том же доме рабам. Постановите, пожалуй, что они освобождаются от наказания. Кого же тогда защитит его положение, если оно не спасло префекта города Рима? Кого убережет многочисленность его рабов, если Педания Секунда не уберегли целых четыреста? Кому придут на помощь проживающие в доме рабы, если они даже под страхом смерти не обращают внимания на грозящие нам опасности? Или убийца на самом деле, как не стыдятся измышлять некоторые, лишь отомстил за свои обиды, потому что им были вложены в сделку унаследованные от отца деньги или у него отняли доставшегося от дедов раба? Ну что же, в таком случае давайте провозгласим, что, убив своего господина, он поступил по праву.

Быть может, вы хотите, чтобы я привел доводы в пользу того, что было продумано людьми, превосходящими меня мудростью? Но если бы нам первым пришлось выносить приговор по такому делу, неужели вы полагаете, что раб, решившийся убить господина, ни разу не бросил угрозы, ни о чем не проговорился в запальчивости? Допустим, что он скрыл ото всех свой умысел, что припас оружие без ведома всех остальных. Но неужели ему удалось обмануть охрану, открыть двери спальни, внести в нее свет, наконец, совершить убийство и никто ничего не заметил? Многие улики предшествуют преступлению. Если рабам в случае недонесения предстоит погибнуть, то каждый из нас может жить спокойно один среди многих, пребывать в безопасности среди опасающихся друг друга, наконец, знать, что злоумышленников настигнет возмездие. Душевные свойства рабов внушали подозрение нашим предкам и в те времена, когда они рождались среди тех же полей и в тех же домах, что мы сами, и с младенчества воспитывались в любви к своим господам. Но после того как мы стали владеть рабами из множества племен и народов, у которых отличные от наших обычаи, которые поклоняются иноземным святыням или не чтят никаких, этот сброд не обуздать иначе как устрашением. Но погибнут некоторые безвинные? Когда каждого десятого из бежавших на поле сражения засекают палками насмерть, жребий падает порою и на отважного. И вообще всякое примерное наказание, распространяемое на многих, заключает в себе долю несправедливости, которая, являясь злом для отдельных лиц, возмещается общественной пользой».

Никто не осмелился выступить против Кассия, и в ответ ему раздались лишь невнятные голоса сожалевших об участи такого множества обреченных, большинство которых, бесспорно, страдало безвинно, и среди них старики, дети, женщины; все же взяли верх настаивавшие на казни. Но этот приговор нельзя было привести в исполнение, так как собравшаяся толпа угрожала взяться за камни и факелы. Тогда Цезарь, разбранив народ в особом указе, выставил вдоль всего пути, которым должны были проследовать на казнь осужденные, воинские заслоны. Цингоний Варрон внес предложение выслать из Италии проживавших под тем же кровом вольноотпущенников, но принцепс воспротивился этому, дабы древнему установлению, которого не смогло смягчить милосердие, жестокость не придала большую беспощадность».

Так повествует Тацит, не только воздерживаясь от осуждения, но и не произнося ни слова в защиту осужденных. В пользу невинных рабов говорят лишь эмоции, но не аргументы."

 

 

Категория: история | Просмотров: 2614 | Добавил: igrek

  I.Grek © 2017
Конструктор сайтов - uCoz