ГлавнаяРегистрацияВход Arhi-Logos essays
Вторник, 20.02.2018, 20:47
Форма входа
Поиск по сайту

Меню сайта

Категории раздела
хроника
здоровье
обучение
финансы
технологии
история
разное
космос

Посетители

Статистика

Яndex, Openstat
Яндекс.Метрика

Календарь
«  Февраль 2013  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728

Архив записей

Поддержать автора
через Яндекс-деньги
через Visa или MasterCard

Главная » 2013 » Февраль » 6 » О происхождении аристократов и дворян
00:59
О происхождении аристократов и дворян

Эти понятия не всегда совпадали. До Петра 3-го дворяне не были аристократами. Аристократами были бояре. А дворяне были служивым сословием. Более физически сильные служили в войске, а более слабые в цивильных комитетах

Ещё раньше и бояре (от слова "бой") были служивым сословием. А аристократами были князья. А дворяне были дворней  (от слова "двор") - прислугой у них. Потом бояре захватили власть с помощью оружия и уровняли себя с князьями. А ещё раньше князья были военным сословием в славянских племенах. (от слова "конязь" – конный воин). Племенами командовали  головы или главы. Они были аристократами того времени. Потом князья захватили власть с помощью оружия и обаристократились.

Считается, что аристократы были субтильные нервные субъекты. С признаками вырождения. А мужики - здоровые парни с пудовыми кулаками. Это было так, но позже.

Вначале дворяне такими не были. Они служили в войске. Потомственные солдаты. И соответственно отличались недюжинными наследственными физическими качествами и здоровьем. Значительно более сильными, чем средний мужик. Дворянин не мог не служить. Их пороли плетьми. И только Екатерина 2я их окончательно уровняла с боярами. И дворяне тоже после этого обаристократились за 200 лет до полной никчемности.

Кстати: русские дворяне до екатерининской  эпохи не дрались на шпагах и тем более на пистолетах Они дрались на кулаках. В отличие от европейских дворян.

Вот про первоначальных дворян несколько историй:

При Екатерине служили мелкопоместные дворяне Орловы. Числом 10 братьев. Братья были один здоровее другого и крайне задиристы.  (Будущая великая императрица любила таких мужчин и сделала одного из них  впоследствии своими фаворитом. И все прочие её фавориты были такими же). Это был Григорий Орлов. Случай ("Вельможа в случае" – слышали такое выражение?) произошёл без согласия Екатерины. Григорий Орлов по пьяни поспорил с другими гвардейцами, что выебет тогда ещё принцесску Екатерину при императрице Елизавете..

И, однажды, скинув лакеев-телохранителей с запяток кареты, вскочил в саму карету принцесски. И выиграл спор. Принцесске понравилось. Впоследствии великая императрица сделала Григория Орлова своим любовником (фаворитом).

А погорел он на том, что влюбился в императорскую фрейлину и попросился у Екатерины дозволения жениться на ней. Екатерина по женски обиделась и по царски объявила Григория Орлова сумасшедшим. Его заперли голого в железную клетку и макали вместе с клеткой с помощью ручного подъёмного крана голого в прорубь в качестве медицинских процедур. И так несколько лет.

У Григоря был брат – Алексей Орлов. Он же граф Чесменский. Победитель турецкого флота в Чесменском сражении. Тоже богатырь и на короткое время любовник Екатерины. Он никогда не попадал в опалу. В отличие от брата. Наверное, потому, что ни на что не претендовал. Ему в кабацкой пьяной драке отрубили ухо палашом. Поэтому придворная кличка у него была "Безухий”. Пьера Безухова из "Войны и мира” помните? Это был образ, списанный с прототипа незаконнорожденного сына графа Орлова - Чесменского.

Так вот, этот Алексей, уже сосланный в своё имение, уже в возрасте за 50 лет выходил на лёд местной речки драться стенка на стенку с мужиками. И мужики, увидев 150ти килограммового кабана в дорогой собольей шубе до пят, разбегались. Ещё бы! Этот барин ударом кулака крошил челюсти и ломал грудины. Ну кому охота?

А ещё был в более ранние времена (когда Орловых ещё не знали при дворе) в Петербурге ещё один дворянин по фамилии Шванвич. Он в одиночку бил любого из Орловых. Но в тоже время два любых Орловых его били. Чтобы постоянно не драться, Шванвич и Орловы выработали конвенцию: если в кабаке встречаются два Орлова и Шванвич, то уходит Шванвич. А если встречаются Шванвич и один Орлов, то уходит Орлов. Чтобы зря не драться.

Как то раз Шванвич избил в кабаке тогда уже фаворита императрицы Григория Орлова.

Екатерина предложила за это сослать служить Шванвича или на Камчатку, или даже на Аляску.. Но Григорий отговорил: "Зачем, матушка так далеко? Он тебе и поближе пригодится. Пошли его командиром в Кронштадт. Там матросики бузят. Офицеров и обывателей бьют. Пусть он там наведёт порядок.” (Видимо, у Григория Орлова было некоторое благородство и чувство справедливости).

И Шванвич навёл порядок в Кронштадте…

.

Аналогичный случай был позже.

Кажется, это было то ли в царствование Александра Первого, то ли Николая Первого.

Придворный генерал пожаловался императору, что его гвардейцы-гренадёры от рук отбились. Обывателей и офицеров избивают.

А гренадёры – метатели гранат, (как и все метатели – спортсмены во все времена) были люди огромного роста и атлетического сложения. Самые сильные из пехотинцев. (Самые сильные из кавалеристов были кавалергарды. Как писал Л.Толстой: "Огромные люди на огромных лошадях”)

Император только небрежно спросил: "А как у них со службой?”

"Службу знают” – ответил генерал.

Тогда император, ничего не сказав, повернулся и ушёл.

Раз император не отдал распоряжений, надо было решать проблему самим.

Решили назначить командиром полка гренадёров графа Ягужинского.

Того при первом же визите в казармы гренадёров, те попробовали бить. Однако, у них ничего не получилось. Ягужинский в драке сломал им несколько челюстей, рёбер и рук. После этого, гренадёры, утомившись, перестали на него нападать и начали разговаривать.

Зауважали...

И Ягужинский навел таки постепенно порядок в вверенной ему части. Где словом, а где кулаком.

А вы говорите: "аристократы – тонкая кость! Куда им супротив мужиков?!”

via

В тему из книги "Приключения Жихаря. Там, где нас нет" Михаила Успенского:

   "Князь Жупел родился не от благородных пращуров, а вышел непосредственно из грязи. Дело было летом, как раз напротив постоялого двора старого Быни. Там посреди дороги вечно держалась лужа – ни у кого не доходили руки завалить ее песком и щебнем. И в некоторый день что-то в луже оживилось, забулькало, а потом начало и пошевеливаться. На беду, в эти дни по дороге никто не промчался на коне сломя голову. «Шевелюга обыкновенная», – решил старый Быня, и нет бы ему шурануть пару раз вилами в грязь, так он еще лужу-то огородил веревкой и привязал к ней красные лоскутки.

    Через какое-то время стало понятно, что это не просто шевелюга, коли можно различить у нее руки, ноги и даже голову. То и дело по луже пробегала мелкая рябь. К постоялому двору, обычно безлюдному, начал подтягиваться народ. Кое-кто утверждал, что это ночью чужой проезжий пьяный свалился с телеги, а теперь вот мучается. Решено было поднести несчастному ковшик браги. Но подноситель и сам пил непробудную чашу, руки и ноги его не слушались, брага пролилась прямо в лужу. Зашипело и забулькало живее прежнего – должно быть, от дрожжей, – тело обозначилось крупней и лучше, в голове даже прорезались глазки. Глазки были небольшие, зато близко посаженные, белесые, с тоненьким черным и продольным зрачком. Было еще, оставалось время навести порядок все теми же вилами, но всем хотелось поглядеть, что будет дальше.

    Дальше тело засучило конечностями и попробовало подняться. Пособлять ему никто не стал, страшась замараться. Тело заскрипело зубами и погрозило всем пальцем. «Соображает!» – обрадовались люди. Распахнулся большущий рот, оттуда раздались ругательные слова, да такие грозные, что росли, мнилось, прямо из зубов. Слов этих здесь раньше не слыхивали.

    Тело встало на корточки, все облепленное черной грязью и мелкой зеленой ряской, и выбрело из лужи, по дороге перекусив ограждающую веревку. Народ посторонился, доброхоты слетали к колодцу и окатили грязного студеной водой. Он задрожал, но показывал руками – давай, мол, еще. Когда грязь и ряска сошли, из-под них показался небольшой человек в золоченых одеждах. Голова у него была совсем круглая, уши топориком, нос морковкой, брови домиком, а каковы глаза и рот, все уже увидели. Волос на голове водилось немного, зато вокруг лба, висков и потылицы поднимались острые костяные выросты.

– Да ты кто будешь? – спросил старый Быня.

– На же – не признали! – обиделся выходец из грязи. – Вы глаза-то бесстыжие протрите! Я же ваш прирожденный князь, грозный Жупел Кипучая Сера!

    Укрепляя его правду, в воздухе и впрямь завоняло.

    В Многоборье никаких князей не знавали и в худшие времена – от иных земель было оно отделено, как всякому понятно из названия, множеством непроходимых боров. Дань, правда, иногда платили каким-то чужим князьям, хотя, может, это вовсе никакие не сборщики дани приезжали, а свои же разбойники Кот и Дрозд, только переодетые и умытые. Но ведь жили как-то, неохотно слушаясь стариков и лесных неклюдов…

– А на голове почему рога? – привязались люди.

– Сами вы рога! Это княжеская корона!

    Потрогали корону пальцами – твердая, и с головы ее ничем не собьешь, разве что голову снести, пока не поздно.

– А вы не верили… – усмехнулся князь Жупел Кипучая Сера.

    Многоборцы стали переглядываться, перешептываться. Не может ведь человек, хотя бы и с рогами, ни с того ни с сего объявить себя князем! Раньше ведь никто до такого не додумался, да и с какой радости?

    Старый Быня, видя смятение, пригласил пройти к нему и заесть, запить это дело. Споры продолжались и за столом. Брага призвала к жизни целую кучу народной мудрости. Одни говорили, что крепка рать воеводою, а тюрьма – огородою, другие – что без матки пропадут и детки, третьи – что без столбов и забор не стоит, четвертые – что без запевалы и песня не поется, пятые – что без перевясла и веник рассыпается, шестые – что тому виднее, у кого нос длиннее, седьмые – что без князя земля – вдова, восьмые – что князь – батька, земля – матка. Тут, правда, встряли девятые и десятые: дескать, князь – не огонь, а близ него опалишься, и вообще от власти одни напасти. Да только кто их слушать будет, девятых-то с десятыми!

    Тут, за столом, Жупел и начал княжить над Многоборьем – сперва незаметно, потихоньку, а потом и в полный разворот, так что стало тошно даже непривередливым кикиморам, а бесстрашные по причине размеров и глупости братья-великаны Валигора, Валидуб и Валидол, когда им рассказывали о деяниях князеньки, покрывались пупырышками величиной с голову младенца.

    …Позже на этом самом постоялом дворе один приблудившийся мудрец-шатун выслушал повесть о чудесном обретении князя из зацветшей лужи, задумался и объявил, что, мол, таков, в сущности, генезис любой власти."


Категория: история | Просмотров: 3617 | Добавил: igrek

  I.Grek © 2018
Конструктор сайтов - uCoz